ТАЛОВАЯ. СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ. КНИГА. ИСТОКИ НАШЕГО РОДСТВА. (Введение)

     С авторами этой книги, которую держит в руках любознательный читатель, мне впервые пришлось познакомиться зимой 1991 года в рабочем поселке Таловая, где 31 января в помещении кинотеатра «Октябрь» состоялась учредительная конференция районных краеведов. Кратким вступительным словом ее открыл председатель поселкового Совета народных депутатов Павел Игнатьевич Осьмачка. Он рассказал о достижениях тружеников поселка, назвал имена лучших людей, сердечно поблагодарил их за самоотверженный труд и указал на важность краеведческого изучения местности в деле воспитания подрастающего поколения.

ТАЛОВАЯ. СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ. КНИГА. РОЖДЕНИЕ ПОСЕЛКА (Начало)

       Существование человека в воронежском крае относится к временам глубочайшей древности. Однако прошло много времени, пока историческая жизнь здесь начала пробуждаться и развиваться.
       Исследователям истории нашего края известны дневниковые записи смоленского дьякона Игнатия, сопровождавшего московского митрополита Пимена, который в 1389 году, направляясь в Константинополь по Дону, писал о запустении здешних степей: «Ни града, ни села… пусто ж все и не населено: нигде бо видети человека, точию пустыня велия, и зверие множество».

ТАЛОВАЯ. СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ. КНИГА. РОЖДЕНИЕ ПОСЕЛКА. (Окончание)

       В 1914 году открывается школа для крестьянских ребят, но в ней почти не было учеников. Крестьянские дети вместе с родителями тянули земельную лямку на арендуемых полях.
       К 1916 году население Таловой составляло около одной тысячи человек. К этому времени выросли две полуокружных улицы. Кроме первой линии (ныне Советская улица), на которой были добротные дома богачей), на второй и третьей линиях (Садовая улица), четвертой и пятой линиях (Первомайская улица) выросли домишки бедняцкой части населения, прибывшего в наши края в поисках счастья из разных мест, но в основном это были украинцы. Однако и здесь их также поджидала бедность, изнурительный труд на железной дороге или в найме у купца. Беднота ютилась в глинобитных, подслеповатых мазанках. В одной хатенке размещались от 5—7 и более человек. Топили хаты кизяком и бурьяном, освещались керосиновым или масляным катанием, спали на печи, полатях или просто на земляном полу, покрытом соломой.